Так. Так. Так

14 Март, 2017

Отец спросил меня: «Хочешь пострелять из боевого?» Конечно, я согласился. Так, по блату, я попал в тир, что всего в паре кварталов от нашего дома. Говорят, в конце тридцатых в этом тире расстреливали репрессированных. Довольно странно находиться в таком месте. Несколько металлических дверей. Глухой подвал. И длинный, белый, ярко освещенный коридор с мишенями на тупиковой стене.

Передо мной на столике лежит Пистолет Ярыгина. Пустая обойма. И пачка патронов. Пятьдесят штук.

Пистолет Ярыгина

Я не фанат оружия. Но, признаться, как и любой мальчишка, на оружие я залипаю. Так, я бесконечно долго могу рассматривать военные истребители, вертолёты или танки. Однажды, еще в прошлой своей жизни, я был в цехе по сборке танков «Т-90». Я до сих пор отчетливо помню то ощущение в момент, когда башню танка провозят на подъемном кране прямо над моей головой. Дизайн, лаконичность и пропорции военной техники меня восхищают. Но не увлекают.

В нашем доме всегда было какое-то да оружие. Газовый пистолет был у моего отца, у моего старшего брата — тоже, а потом, когда мне исполнилось 18, и у меня. Это была не причуда. Но необходимость. Я вырос на улице Автомагистральная. А юность провел на Уралмаше. Не самые жизнеутверждающие районы.

Иногда я стрелял в людей. Не часто. Но приходилось. Иногда в лицо. И иногда даже с криминально близкого расстояния. Однажды я расстрелял всю обойму за раз, и мне не хватило. Случай был крайне неприятный. После этого я стал носить с собой дополнительные патроны. Я был хрупким мальчиком. А Уралмаш – это Уралмаш. 15 лет назад реальность была иная. Это был расцвет наркомании и какого-то беспросветного гопничества. У меня был девятимиллиметровый револьвер. Он всегда лежал в дверце машины.

Потом у меня появилось ружье двенадцатого калибра. Несколько раз я ездил на охоту. Но охотником не стал. Хоть и научился стрелять, ощипывать и потрошить уток. Большую часть времени ружье пролежало в сейфе. В прошлый раз, когда я приезжал в Россию, я сдал его в полицию. В общем, я знаком с этой эмоцией, когда стреляешь из газового оружия в людей (приятного в ней, поверьте, не много), или когда стреляешь в уток на лету. Но не более.

И вот я в тире. И передо мной лежит пистолет. Ирония в том, что пистолет Ярыгина изобрел дядя моего школьного друга – Ильи Ярыгина. Это с Ильей мы иногда влипали во все эти Уралмашевские истории. Я помню, как Илья рассказывал, что его дяде дали за этот пистолет грамоту, премию и что-то еще. Но принципиально это на его жизнь не повлияло.

Тем временем, пистолет Ярыгина стоит на вооружении у российских спецслужб. Его собирают в Ижевске. Он в 3,8 раза мощнее, чем пистолет Макарова. Пробивает все современные бронежилеты. В обойме 18 патронов. Это много.

Ощущение, когда забиваешь обойму в рукоятку и передергиваешь затвор, стоит испытать каждому. Затвор щелкает звонко. Весело. Делать это нужно уверенным резким движением. Без нежностей. Так, чтобы пуля в патроне с разгона зашла в ствол и засеклась о нарезы.

Техника спортивной стрельбы из пистолета не хитрая, и освоить ее можно за несколько сотен выстрелов. Важнее остального – спокойствие и ощущение внутреннего баланса.

Дыхание, удары сердца и микротремор руки умножаются на несколько сантиметров длины ствола и делятся на двадцать пять метров до мишени. Первые несколько выстрелов я был озабочен тем, чтобы не промахиваться мимо белого полотна мишени.

Когда стреляешь из ружья дробовым патроном, попадаешь всегда. Куда бы ни стрелял. Когда стреляешь из пистолета пулей размером с горошину, попасть совсем не просто.

Азарт просыпается с первого выстрела.

Пистолет работает очень убедительно. Так. Так. Так. Горячие желтые гильзы отлетают на метр вправо и звонко бьются о пол. Воздух наполняется потрясающим запахом пороха. Порох почему-то всегда ассоциируется у меня с детством.

Впервые в жизни я стрелял из огнестрельного в тире. Это действо захватывает с головой. Думать о чем-то еще в такой момент невозможно. Это, если позволите, активная медитация. Выстрелы напрочь вышибают все мысли из головы.

Мне понравилось. Сейчас я на собственном опыте понимаю, почему в Штатах, где разрешено владение огнестрельным, так распространена культура стрельбы.

Это маловероятно, но, если однажды вы окажетесь под огнём – бегите со всех ног и уворачивайтесь зигзагами. Попасть с двадцати метров в голову бегущему человеку крайне сложно.

Большое спасибо моему отцу. И Владиславу Пушкареву, который объяснил и научил.

 

Поделиться с друзьями:

9 Комментариев

  • Антон

    14 Март, 2017 в 18:46    

    Полез в Гугл искать тир в моем городе!

  • Виктория Жигалина

    15 Март, 2017 в 10:30    

    А мне непонятен этот восторг. Наверное потому что я женщина. Уж лучше про жизнь В Китае.

  • Александр Травкин

    15 Март, 2017 в 12:53    

    Года три назад добыл рябчика на охоте из вертикалки 12-го. Это было первая и, наверное, последняя добыча в моей жизни. Птицу стало жаль. После этого я не фанат охоты. Побродить по лесам люблю и пострелять в тире, как Григорий…))

    • Сергей

      15 Март, 2017 в 14:06    

      Аналогичная ситуация. Не могу охотиться. Если, не дай бог, случится убивать врагов — рука не дрогнет. А вот беззащитную птичку — жалко…

      • Папа

        17 Март, 2017 в 19:49    

        Ребята, вы просто не умеете готовить рябчиков…

  • Гипс

    17 Март, 2017 в 13:57    

    Понимаю тебя, брат, сам с Колымы. Ну а так, кто с мечом от меча и погибнет. Лучше не надо!

  • Ерболат

    24 Март, 2017 в 15:07    

    Аааа! Всё так! Все ощущения точно описаны — слово в слово. Что называется — снял с языка.

    Мишень, кстати, вполне «говорящая». Все как по учебнику: большинство промахов ушли влево-вниз:

    Влево — это оттого что указательный палец двигался по дуге (как нормальный человек и привык сгибать палец). «Отрепетированный» же стрелок при выстреле сгибает все три фаланги пальца по такой извращенной траектории, чтобы спусковой крючок не покидал свою начальную вертикальную плоскость. (Простым языком: так, чтобы палец, нажимая крючок, одновременно не поворачивал ствол влево). Это не очень физиологическое движение, приходится «ломать» привычный двигательный стереотип, и навязывать рукам новый. А они, понятно, сопротивляются….

    Уход выстрелов «в среднем» вниз (14 выстрелов в нижних сегментах против 6 в верхних) — это «сдергивание»: руки «ждут» выстрела и пытаются заранее «задавить» отдачу вниз.. Отдачу, понятно, руками никак не забороть, поэтому попытка изначально обречена на неудачу. Но зато она приводит к отчетливому «клевку» ствола вниз — как раз за микросекунды перед выстрелом. Пуля уходит ниже чем предназначено. Плюс к этому накладывается поворот ствола влево — и «центр» промахов всегда будет расположен правее-ниже точки прицеливания. Часть промахов, ушедших резко вправо — следствие попытки бороться с этим.

    Это все неосознанные реакции, они происходят независимо от воли человека. Есть пара техник, как от этого отучаются. Говорят — сотня-другая выстрелов, и проходит.

    Так инструктор рассказывал?

  • Ерболат

    24 Март, 2017 в 15:11    

    Поправка: Не вправо-вниз они уходят. А влево-вниз, конечно же. У большинства людей.

  • Ерболат

    24 Март, 2017 в 15:17    

    И Ярыгин — это такая машинка… хммм… «трудная». Неподатливая, недобрая. Стрелка «не любит».

Добавить комментарий