realchina.ru

Тибетский монах.

24 марта, 2009

Я познакомился с ним в гостях у моего хорошего знакомого – Максима. Максим живет в соседнем доме. Мы дружим не потому, что соседи, и не потому, что оба русскоговорящие, а потому, что действительно интересны друг другу. Максим позвонил мне вечером и сказал: «Приходи, сегодня у меня в гостях будут несколько русских и монах из Тибета».
С монахом мы сошлись моментально. Мы как-то сразу понравились друг другу. И большую часть вечера проговорили с ним, не замечая ни времени, ни количества выпитого чая.

Монаха звали Тья Янг. Его одежда – желтая до пола ряса – хлопковое полотно, перекинутое через плечо и обернутое вокруг тела. Тья Янг лыс и широк в плечах. На его руках и груди видны рельефы мышц, очевидно, что он занимается не только медитациями. Круглое лицо Тья Янга спокойно и пропорционально: лоб, брови, нос, губы – все это находится на выверенном расстоянии друг от друга. Гладкая кожа и ровные белые зубы. Но самое удивительное – это его глаза. Они светятся. Они излучают энергетику, от которой становится хорошо и комфортно. Но я понял это не сразу, лишь потом, когда он разговаривал с кем-то другим, а я украдкой рассматривал его лицо, пытаясь понять, что именно делает его таким особенным.

Мы заварили чай и сели в круг на пол. Сначала он молчал, ничего не говорил и не задавал вопросов. Но потом беседа как-то сама переключилась на него, и он оказался в центре внимания. Мы спрашивали его об очень разных вещах, он с улыбкой выслушивал и отвечал лаконично и интересно. Без лишних слов и, в то же время, очень развернуто, а порой и абстрактно. Отвечал так, что никому и в голову не приходило его перебивать, как это часто бывает в молодых компаниях.

Мы узнали, что он живет в Тибете, в одном из Монастырей на высоте три с половиной тысячи метров, что вокруг монастыря на многие сотни километров горы и только горы. Что на такой высоте почти ничего не растет, и зимой там по-настоящему холодно. Тья Янг приехал в Китай по своим буддистским делам. В Фуджоу проходила конференция, и он выступал на ней как представитель Тибета. Сейчас у него есть четыре свободных дня, и он хочет провести их в Сямэне. Он постоянно живет в монастыре с 13 лет. То есть уже 23 года. Ежедневно, согласно строгому расписанию, он посвящает четыре часа медитации. Еще столько же чтению и обучению. Остальное время уходит на общественную работу, общение с братьями, прием пищи. Тья Янг много где бывал. Он объездил всю или почти всю Азию но, к сожалению, пока еще не был в Европе и Америке. А вообще он мало говорил про себя. Но зато охотно говорил о Будде, рассказывал о Тибете и о своих друзьях. Вдруг он неожиданно поднялся и сказал: «А я вам сейчас спою пару Тибетских песен, хотите?» «Конечно!» — ответили мы. И он начал петь. Легко. Сразу. Без подготовки. И очень красиво. Утробные песни на непонятном мне языке. Потом он танцевал Тибетские танцы под аккомпанемент наших аплодисментов. Еще он показал несколько фокусов, разгадать которые мы так и не смогли. А потом мы вернулись к чаю и вопросам о смысле жизни, буддизме, других мирах и будущем человечества. Это было невероятно интересно.

Сейчас, вспоминая тот вечер, я не могу сказать, что я узнал от монаха какую-то истину или научился чему-то конкретному. Нет. Но я четко помню то чувство легкости и спокойствия, которое я испытывал еще несколько дней после нашей встречи. А еще было ощущение того, что я разговаривал с очень необычным человеком, человеком, который знает какую-то глобальную истину, которую не знаю я.
«Макс, где ты с ним познакомился?» — спросил я. «В лифте», — ответил Максим со свойственной ему прямотой. «А потом я ездил в Тибет к нему в монастырь, мы давно знакомы…» — добавил он.
Уже после я узнал от Максима, что Тья Янг — не обычный монах. Он — художник, картины которого известны в Тибете и Китае. Он, не имея специального образования, самостоятельно изучал учебники и книги по архитектуре, а потом спроектировал и возглавил строительство храма, который сейчас является самым большим в их тибетской провинции. Он не просто общается, но дружит с очень высокопоставленными людьми в Китае. Но сам об этом никогда не говорит.

Мы увиделись с Тья Янгом еще один раз — через несколько дней после нашей первой встречи. Он был все в той же золотистой рясе и все так же улыбчив. Мы крепко пожали друг другу руки, а после этого он расстегнул свой небольшой рюкзак и извлек из него тубус. «У меня есть подарок для тебя – эту картину нарисовал я сам. Пожалуйста, прими». И он развернул круглый сверток тончайшей «рисовой» бумаги. Желто-красное изображение сидящего Будды в окружении цветов. На заднем фоне — луна и солнце. Он достал шариковую ручку и аккуратно вывел много незнакомых мне тибетских букв в нижнем левом углу. «Это мое пожелание для тебя», — объяснил он.
Сейчас эта картина висит в моем кабинете. Каждый раз, когда я смотрю на нее, в моей памяти возникает улыбающееся лицо монаха. Почему он мне сделал такой подарок?